Проект «Семейный альбом» Поиск по сайту Контакты и обратная связь Карта сайта Авторизация

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ


Найдутся ли еще любовные стихи, написанные в далекой древности и способные по сей день вызывать живые и пылкие споры, наподобие тех, что художница затеяла с переводчиком? Впрочем, дискуссия о смысле этого текста длится уже более двух тысячелетий.

Драматическое толкование «Песни песен» как сюжетного действа с участием реальных персонажей известно со II в. н.э. и несколько раз с тех пор «открывалось» наново в различных вариантах, однако, по мнению современных исследователей, авторы их вынуждены были изначально принимать различные произвольные допущения, текстом поэмы не продиктованные, а также пренебрегать частью текста.

В первой половине ХХ века считали, что «Песня песен» состоит из песенных отрывков, созданных в древности в разных местах и собранных в книгу без всякого плана; теперь большинство исследователей полагает, что это отдельные стихотворения и песни, собранные одним составителем с определенной целью и расположенные в книге по некоей системе. Часть стихов кратки и просты, другие - более пространны и достаточно сложны, но каждый из них может быть воспринят как целостное самодостаточное произведение. Вместе же они представляют собой сборник любовной и свадебной лирики, искусно составленный в начале эпохи Второго Храма, хотя отдельные его части написаны еще до Вавилонского пленения.

Благодаря текстологическому анализу поэмы современные исследователи установили время создания ее отдельных частей, а изучив особенности древнееврейского стихосложения по «Песне песен» и другим произведениям библейского канона, выяснили, что оно существенно не отличалось от стихосложения аккадцев, финикийцев и древних египтян. Связь с поэзией других народов Древнего Востока находят и в образном строе нашей поэмы. Вот несколько примеров: в аккадских стихах тело любимой сравнивается с виноградником; в угаритских, шумерских и аккадских текстах возлюбленную называют «сестрой», а со словом «брат» связывается любовная ласка; «кобылица» - возвышенное сравнение молодой женщины в лирике Древнего Египта, у аккадцев выражение «спуститься в сад» имеет эротический смысл, женщина в любовном экстазе говорит о себе во множественном числе... Полагают, что поэма написана от лица женщины: она, по большей части, проявляет инициативу, говорит о своей любви страстно, пылко и без стеснения (например: «Милому я отдана, и ко мне его страсть», гл. 7, ст. 11)*.

* Из 117 строф (стихов) поэмы 68 произносит девушка, 32 - юноша, остальные - хор, братья девушки и пр. Местоимение «я» встречается в тексте 12 раз, во всех случаях оно относится к девушке.

К современным концепциям относят и выдвинутую в начале ХХ века теорию, представляющую «Песню...» в качестве древнейшей еврейской литургии, берущей начало от языческого культа Таммуза: юноша - это умирающий и воскресающий бог, а девушка - богиня, оплакивающая его смерть, за которой следует воскрешение и священный брак

В еврейской Библии книга Песнь Песней помещается в третьей части священных ветхозаветных книг — среди так называемых агиографов (евр. кетубим), и следует непосредственно после трех великих агиографов, — книг Псалмов, Притчей и Иова, — и пред книгою Руфь. В греческой Библии, в латинской Вульгате и в славянской и русской Библии книга Песнь Песней занимает место в ряду учительных книг после двух других произведений Соломона — книг Притчей и Екклезиаста (пред неканоническими учительными же книгами — Премудрости Соломона — и Премудрости Иисуса, сына Сирахова).

Выражение «Песнь Песней» (греч. ασμα ασματων, лат. Canticum canticorum) в данном случае не может быть понимаемо ни в смысле ряда или собрания песней Соломона (как полагали в новое время исследователи, державшиеся того взгляда на книгу Песнь Песней, что она составлена из множества фрагментов — отрывочных песней, таковы, например, Клейкер, Павлюс, особенно Депке и Магнус), ни в том разделительном значении, какое придавали ему некоторые иудейские раввины (Абен — Езра, Кимхи): «одна из песней Соломона».

Напротив, по свойству еврейской речи, в которой сочетание имени в единственном числе с тем же именем во множественном числе обыкновенно выражает превосходную степень выражаемого словом понятия (сравните такие выражения, как «раб рабов», «Святое Святых» и др., «небо небес», «Суета Сует» и др.). «Песнь Песней» может означать только песнь превосходнейшую, наилучшую всех других песней (в своем немецком переводе Библии Лютер удачно выразил мысль этого выражения словом «Hohelied», «высокая песнь»), и такое название вполне отвечает и форме и содержанию данной священной книги: как по изяществу своей поэтической формы и внешнего изложения, так и по внутреннему, идейному содержанию своему, по богатству мыслей в развитии своего таинственного возвышенного предмета, книга Песнь Песней является превосходнейшим произведением священной богодухновенной мудрости и священной поэзии. Указание на божественно-возвышенное, вероучительное содержание книги заключает Сирский перевод Пешито, где книга эта имеет надписание «Премудрость Премудростей».

И иудейская синагога, и древняя Христианская Церковь согласны в признании неизмеримо высокого достоинства книги Песнь Песней. В Христианской Церкви этот возвышенный взгляд еврейской синагоги на книгу Песнь Песней впервые ясно выражен Оригеном, который вместе с тем расширил и углубил еврейское толкование, придав ему христианский смысл. Возвышенный взгляд Оригена на книгу Песнь Песней выражен им в самом начале первого из этих трактатов. «Как мы, — говорит он здесь, — узнали через Моисея, что есть не только Святое, но и Святое Святых, и что есть не только суббота, но и суббота суббот; так ныне мы узнаем через Соломона, что существуют не только песни, но и Песнь Песней. Блажен, конечно, тот, кто входит во святое, но еще блаженнее тот, кто входит во Святое Святых. Блажен празднующий субботу, но еще блаженнее празднующий субботу суббот. Блажен, подобным образом, и тот, кто понимает и поет песни, на гораздо блаженнее тот, кто поет Песнь Песней. И как входящий во святое нуждается еще во многом, чтобы быть достойным войти во Святое Святых, и как празднующий субботу, которая от Господа установлена для народа, имеет нужду еще во многом, чтобы праздновать субботу суббот; подобным образом с трудом обретается такой, кто, прошедши все песни, содержащиеся в Писании, был бы в состоянии возвыситься до Песни Песней» (с. 138). Вместе с Иудейскою синагогою Ориген устанавливает аллегорическое понимание книги говоря: «Если бы это (о лобзаниях Песн 1.1) не имело духовного смысла, то не было ли бы пустым рассказом? Если бы не имело в себе чего-либо таинственного, то не было ли бы недостойно Бога?» (с. 141–142).

Святой Амвросий Медиоланский, напротив, дал совершенно независимое от преданий синагоги христианское аллегорическое толкование Песни Песней: по его мнению (в его Serrno de virginitate perpetua S. Mariae), Суламита Песни Песней есть аллегорический образ Богоматери. Взгляд этот многократно выражает католическая Церковь в своих богослужебных чинах: употребляя Песнь Песней при богослужении, она обычно приурочивает чтения из нее к Богородичным праздникам (например, в Рождество Богородицы, Благовещение и Успение читается первая глава Песни Песней). В богослужении Православной Церкви чтения из книги Песнь Песней не употребляются, но в канонах и вообще в службах в честь Богоматери Ей весьма нередко усвояются выражения из этой книги («запечатленный источник», «заключенный вертоград», «вся добра еси и порока несть в тебе» и др.). Но общим и определенно выраженным православно-церковным толкованием книги Песнь Песней является изъяснение отношений Возлюбленного или Жениха и Возлюбленной или Невесты книги в смысле благодатного таинства союза Христа-Бога и человечества-церкви, причем, по церковному разумению, Песнь Песней есть наивысшее из всех ветхозаветных пророчеств о Мессии, даже как бы не пророчество, а историческое изображение Христа воплотившегося, вочеловечившегося и совершающего дело спасения человечества.
Таким образом, общим воззрением древней и последующей Христианской Церкви на книгу Песнь Песней является признание в ней аллегории или иносказания с высшим религиозным смыслом подобно тому как и древнеиудейская синагога видела в Песни Песней именно аллегорию, притчу — машал. Аллегорическое понимание Песни Песней являлось для древних, иудейских и христианских толкователей ее и остается доселе и всегда вполне естественным и даже неизбежным. Аллегорическое или иносказательное, не буквальное понимание Песни Песней являлось и является неизбежным вообще при всяком цельном представлении ее содержания; в последнем — при буквальном понимании — замечается целый ряд противоречий в положении главных действующих лиц и их взаимных отношениях. Возлюбленный или Жених Песни Песней в одно и то же время и пастух (Песн 1.6; Песн 6.2), и виноградарь (Песн 5.1) и венчанный царь (Песн 1.11; Песн 3.11); и Возлюбленная или Невеста является то пастушкою (Песн 1.7) то стражем виноградника (Песн 1.5), то царскою дочерью и царицею (Песн 6.7–8), равным образом во взаимных отношениях они являются то братом и сестрою (Песн 4.12), то женихом и невестою или мужем и женою (Песн 1.14; Песн 2.7); затем в характере и действиях Возлюбленной замечается тоже много взаимно противоречивых черт: она и несовершенна (Песн 1.4) и совершенна (Песн 4.1); будучи близкою Возлюбленною своего мужа, она однако не знает его местопребывания (Песн 1.6) и ищет его ночью по темным улицам города (Песн 3.2–4), при участии толпы иерусалимских женщин (Песн 5.8–17), причем городские сторожа встречают ее, избивают и раздевают (Песн 5.7). Все эти различия и противоречия, неустранимые при буквальном понимании содержания Песни Песней, сами собою отсылают к иному, высшему или иносказательному ее толкованию.

Что касается теперь внешней, так сказать, литературной формы книги Песнь Песней и ее строения или композиции, то и в этом отношении она занимает особенное, исключительное положение среди других ветхозаветных священных книг. В ней совершенно отсутствует повествовательный элемент, священный писатель книги не высказывает от своего лица ни одной мысли, ни одного пояснительного замечания; вся книга от первого стиха до последнего представляет ряд душевных излияний и вообще речей действующих в ее содержании лиц, тогда как в близкой к ней в этом отношении книге Иова исторический или повествовательный элемент не только имеет место в двух первых и в последней главах книги, но также не раз выступает и в средине книги, порою прерывая течение речей.




Возврат к списку



Текст сообщения*
:) ;) :D 8) :( :| :cry: :evil: :o :oops: :{} :?: :!: :idea:
Защита от автоматических сообщений
 



Отправляйте свои работы по адресу: photo@family-album.ru
в теме письма указывайте тематику, а в самом письме свои координаты, ФИО

Все видеофайлы, фотографии и другие графические материалы, представленные на данном сайте «Семейный альбом», разрешается копировать и использовать только на основании письменного разрешения администрации сайта и Рабочей группы проекта «Семейный альбом».

Любые тексты, опубликованные на данном сайте «Семейный альбом» разрешается копировать и использовать с обязательным указанием на источник - www.family-album.ru